Неточные совпадения
Тут
уже начиналось создание Бена —
шоссе.
И Тверская часть
уже несется по аллеям парка и далее по Петровскому
шоссе среди клубов пыли.
Уже вдвоем с медиком 3-чем, оставив больного товарища, мы выехали по
шоссе в ливонские пределы. Путь наш шел на Нарву по Эстландии с"раздельной"тогда станцией"Вайвара", откуда
уже начинались настоящие чухонские страны.
Иной раз и хотелось уйти, но из-за горизонта в
узком просвете
шоссе, у кладбища, то и дело появлялись какие-то пятнышки, скатывались, росли, оказывались самыми прозаическими предметами, но на смену выкатывались другие, и опять казалось: а вдруг это и есть то, чего все ждут.
В этот день он явился в класс с видом особенно величавым и надменным. С небрежностью, сквозь которую, однако, просвечивало самодовольство, он рассказал, что он с новым учителем
уже «приятели». Знакомство произошло при особенных обстоятельствах. Вчера, лунным вечером, Доманевич возвращался от знакомых. На углу Тополевой улицы и
шоссе он увидел какого-то господина, который сидел на штабеле бревен, покачивался из стороны в сторону, обменивался шутками с удивленными прохожими и запевал малорусские песни.
Звон бубенцов
уже вылился на
шоссе и приближался с неожиданной быстротой, заполняя своими растущими трелями чуткий воздух ночи…
Натянув их в одном месте, они перекатывали тележку и сами переходили дальше к следующему промежутку, и к вечеру в воздухе параллельными линиями протянулись
уже три или четыре проволоки, и столбы уносили их вдаль по длинной перспективе
шоссе.
После стрельбы люди составили ружья и легли около них на молодой весенней травке,
уже выбитой кое-где солдатскими сапогами. Было тепло и ясно. В воздухе пахло молодыми листочками тополей, которые двумя рядами росли вдоль
шоссе. Веткин опять подошел к Ромашову.
Зевая, почесываясь и укоризненно причмокивая языком, Ибрагим отпер двери.
Узкие улицы татарского базара были погружены в густую темно-синюю тень, которая покрывала зубчатым узором всю мостовую и касалась подножий домов другой, освещенной стороны, резко белевшей в лунном свете своими низкими стенами. На дальних окраинах местечка лаяли собаки. Откуда-то, с верхнего
шоссе, доносился звонкий и дробный топот лошади, бежавшей иноходью.
Екатерина Петровна приказала кучеру ехать в Новодевичий монастырь, от ворот которого и отпустила его домой, а сама, пробыв несколько минут на кладбище монастыря, вышла, наняла извозчика на почтовую станцию, откуда через час
уже катила на почтовых по петербургскому
шоссе.
В то время, когда коляска с молодым Алфимовым и Дубянской
уже катила по Выборгскому
шоссе, на хорошенькой дачке в одном из переулков, прилегающих к Муринскому проспекту, царила оживленная деятельность.
Вместо
узкой проселочной дороги начиналось
шоссе.
Он ежедневно после обеда приезжал в город, где проводил в клубе за карточным столом до поздней ночи, а так как в эти часы не было
уже отходящих поездов, то он большею частью возвращался домой на своих лошадях, приезжавших за ним, или в фиакре. От станции Париж до Эрмитажа было не более пятнадцати верст по прекрасному версальскому
шоссе.
Она свернула с
шоссе и поскакала по
узкой, неторной дорожке, которая действительно как будто направлялась к горам. Санин поскакал за нею.
Рассвет быстро яснел, и пока солнце умывалось в тумане за дымящимся бором, золотые стрелы его лучей
уже остро вытягивались на горизонте. Легкий туман всполохнулся над рекой и пополз вверх по скалистому берегу; под мостом он клубится и липнет около черных и мокрых свай. Из-под этого тумана синеет бакша и виднеется белая полоса
шоссе. На всем еще лежат тени полусвета, и нигде, ни внутри домов, ни на площадях и улицах, не заметно никаких признаков пробуждения.
«Роза»
уже закрывалась, когда мы очутились на улице, то есть на
шоссе.
Солнце
уже село, и вдали, из-за горба
шоссе, на красном фоне зари вырастали, подпрыгивая, два черных силуэта всадников с винтовками.
Дачка на
шоссе. Муж и жена. И по-прежнему очумелые глаза, полные отчаяния. И по-прежнему бешеная, неумелая работа по хозяйству с зари до поздней ночи. У них отобрали лучшую одежду, наложили контрибуцию в три тысячи рублей. Уплатить было нечем, и пришлось продать корову. И, хотя
уже не было коровы, с них требовали семь фунтов масляного продналога.
Не спеша, они сошли к мосту, спустились в овраг и побежали по бело-каменистому руслу вверх. Овраг мелел и круто сворачивал в сторону. Они выбрались из него и по отлогому скату быстро пошли вверх, к горам, среди кустов цветущего шиповника и корявых диких слив. Из-за куста они оглянулись и замерли: на
шоссе, возле трупов, была
уже целая куча всадников, они размахивали руками, указывали в их сторону. Вдоль оврага скакало несколько человек.
Около Кузьменок подводы свернули на
шоссе, а Липа пошла дальше.
Уже светало. Когда она спускалась в овраг, то уклеевские избы и церковь прятались в тумане. Было холодно, и казалось ей, что кричит всё та же кукушка.
Мост был полукаменный, высокий, и подъем к нему крутой — Колесников и Саша пошли пешком, с удовольствием расправляясь. Восходила вчерашняя луна и стояла как раз за деревянными перилами, делясь на яркие обрезки; угадывалось, что по ту сторону моста
уже серебрится
шоссе и светло.
Молчали; и
уже чувствовали, как немеют ноги от дальнего пути. Справа от
шоссе то ли сгустилась, то ли посерела тьма, обрисовав кучу домишек; и в одном окне блестел яркий и острый, как гвоздь, огонь — один на всю необъятную темноту ночи. Колесников остановился и схватил Сашу за руку...
Уже засветилось небо над далью
шоссе — приближался город, когда Колесников остановился, поджидая товарища, и сказал совершенно спокойно...
Так и не увидал неведомого и оттого свято поверил в дорогу, душою принял ее немой призыв; и впоследствии, когда развернулись перед Сашей все тихие проселки, неторопливые большаки и стремительные
шоссе, сверкающие белизною, то
уже знала душа их печальную сладость и радовалась как бы возвращенному.
Уже стемнело, и
шоссе, по которому они быстро шагали, едва светилось.
Легко идется по земле тому, кто полной мерой платит за содеянное. Вот
уже и
шоссе, по которому когда-то так легко шагал какой-то Саша Погодин, — чуть ли не с улыбкой попирает его незримые отроческие следы крепко шагающий Сашка Жегулев, и в темной дали упоенно и радостно прозревает светящийся знак смерти. Идет в темноту, легкий и быстрый: лица его лучше не видеть и сердца его лучше не касаться, но тверда молодая поступь, и гордо держится на плечах полумертвая голова.
Когда я еду на станцию железной дороги, то на пространстве четырнадцати верст до
шоссе (на котором
уже начинаются высокопоставленные дачи и, стало быть, кабаков нет) встречаю еще четыре кабака.
Варька вскакивает и, оглядевшись, понимает, в чем дело: нет ни
шоссе, ни Пелагеи, ни встречных, а стоит посреди комнатки одна только хозяйка, которая пришла покормить своего ребенка. Пока толстая, плечистая хозяйка кормит и унимает ребенка, Варька стоит, глядит на нее и ждет, когда она кончит. А за окнами
уже синеет воздух, тени и зеленое пятно на потолке заметно бледнеют. Скоро утро.
Я не дослушал его и пустился догонять свою
уже далеко ушедшую роту. Я догнал Федорова и Житкова, когда наш батальон свели с
шоссе на поле и скомандовали остановиться.
К тому же мы идем
уже не по
шоссе, а рядом с железной дорогой, по
узкому проселку, так что большая часть движется по траве.
Они
уже были близко от места назначения, когда с проселочной дороги на
шоссе выехал еще один всадник и поехал навстречу.
Когда Меркулов вышел за шлагбаум, на
шоссе уже стало темнеть, и звезды, сперва большие и светлые, как серебряные пятачки, сделались острые и яркие и точно смотрели на землю.
А дальше — распятье на повороте, а дальше с
шоссе влево, а дальше —
уже совсем близка — из-за сливовой и яблонной зелени, сначала гастхауз [Гостиница (нем.).], а потом и сам Ангел, толстый, с крыльями, говорят — очень старый, но по виду совсем молодой, куда моложе нас! — совсем трехлетний, круглый любимый ангел над входом в дом, из которого нам навстречу фрау Виртин, а главное — Mарилэ и Карл, главное, для меня, — Марилэ, для Аси — Карл.